BMX: улица, парк и дёрт
Сначала слышишь, потом видишь. Сухой щелчок пег о край парапета, короткий скрежет металла по бетону — три метра, четыре, — и тишина падения. Секунда. Глухой хлопок покрышек об асфальт. Если всё сошлось, дальше будет ровный шелест качения и разворот на месте. Если не сошлось — будет тот же хлопок, но с добавленным звуком человека, которому больно, и с руганью на языке, который в этом дворе понимают все.
BMX — единственный экстремальный спорт, который вырос не из желания взрослых людей обмануть гравитацию, а из желания детей быть похожими на других взрослых людей. В нём до сих пор всё детское: маленькие колёса, маленькая рама, отсутствие переключателей передач, велосипед, на котором нормальный человек не проедет и трёх километров без ненависти к себе. И при этом это один из самых техничных и самых травматичных видов на планете, с олимпийской медалью, тридцатилетней профессиональной сценой и собственным языком, в котором русское слово встречается примерно через одно.
Давайте разберёмся, как из калифорнийской пыли выехал спорт, в котором взрослые мужики делают тройное сальто, а главным трюком века считается умение подпрыгнуть на месте.
Всё началось с того, что детям не купили мотоцикл
Конец 1960-х, Южная Калифорния. Мотокросс на пике популярности: пыль, рёв, гонщики-герои на обложках журналов. Дети смотрят на это и хотят того же — но мотоцикл стоит как половина машины, а прав нет и не будет ещё лет десять. Зато есть Schwinn Sting-Ray: подростковый велосипед с высоким рулём, банановым седлом и двадцатидюймовыми колёсами, который в тот момент есть буквально у каждого второго американского школьника.
Дальше происходит то, что происходит всегда: дети находят пустырь, насыпают трамплины, рисуют стартовую линию и начинают гоняться. Никакой федерации, никаких правил, никакого спонсорства. Просто пустырь, куча земли и очередь из десяти велосипедов.
Точку невозврата принято отсчитывать от 1971 года. Брюс Браун снимает документальный фильм о мотоспорте On Any Sunday — с Стивом Маккуином, с гонками, с культом мотоцикла. И в самом начале фильма, до всякого рёва двигателей, идёт короткая сцена: калифорнийские дети на велосипедах прыгают по грунтовым насыпям, изображая мотокроссменов. Сцена длится меньше минуты. Она сделала больше для BMX, чем следующие десять лет усилий любых промоутеров: тысячи подростков по всей стране увидели, что так вообще можно, и пошли копать.
Само название родилось из инженерной лени и подростковой любви к аббревиатурам: bicycle motocross, велосипедный мотокросс, BMX. Икс на конце — потому что cross в англоязычном спортивном сленге давно пишется как X. К середине семидесятых слово перестало требовать расшифровки.
Дальше — обычная история институционализации. В 1974 году появляется National Bicycle League, первая организация, которая проводит гонки по единым правилам. В 1977-м — American Bicycle Association, которая до сих пор остаётся главным оператором американского BMX-рейсинга. В 1981 году создаётся Международная федерация BMX, в 1982-м проходит первый официальный чемпионат мира, а в 1993 году BMX окончательно въезжает под крышу UCI — того самого Международного союза велосипедистов, который отвечает за «Тур де Франс» и трековые гонки. Спорт с пустыря получает паспорт.
И примерно в этот же момент BMX раскалывается надвое — навсегда.
Рейсинг и фристайл: два спорта на одинаковых велосипедах
Человеку со стороны кажется, что BMX — это одно занятие. На самом деле их два, и общего у них примерно столько же, сколько у бега с барьерами и балета.
BMX racing — это спринт. Восемь райдеров, стартовые ворота, грунтовая трасса длиной 300–400 метров с трамплинами, волнами и виражами. Дистанция проходится за 30–40 секунд, и в этих секундах помещается всё: реакция на старте, взрывная мощность ног, умение «манулить» — проезжать серию бугров на заднем колесе, не теряя скорости, — и жёсткая, на грани фола, борьба в первом вираже. Это чистый олимпийский спорт с секундомером, тренировочными циклами и лактатом. Никаких трюков.
BMX freestyle — это язык. Тут нет секундомера, есть судьи и есть вопрос «что ты умеешь сказать этим велосипедом». Фристайл, в свою очередь, делится ещё на пять диалектов, и райдеры внутри сцены различают их так же чётко, как альпинисты различают лёд и скалу.
- Street — город как аттракцион. Перила, лестницы, парапеты, бордюры, стены, отбойники. Никаких построенных фигур: ты сам решаешь, что здесь фигура. Самая идеологическая и самая конфликтная с окружающим миром дисциплина — потому что охранник торгового центра почему-то не считает свой парапет спортивным сооружением.
- Park — бетонная чаша или деревянный скейт-парк: рампы, квотеры, спайны, боксы. Самая зрелищная и самая «телевизионная» ветка, именно она попала на Олимпиаду.
- Dirt (trails) — земляные трамплины, выстроенные сериями по пять-восемь штук. Ближе всего к тому, с чего всё началось, и, пожалуй, самая закрытая субкультура: споты копают руками, годами, поливают из шланга, пускают только своих.
- Vert — рампа-полутруба высотой в четыре метра с вертикальной верхней частью. Дисциплина восьмидесятых-девяностых, породившая главные легенды и сегодня заметно сжавшаяся: рамп в мире мало, а цена ошибки высока.
- Flatland — ровный асфальт, ноль препятствий, велосипед крутится вокруг райдера и райдер вокруг велосипеда. Больше похоже на брейк-данс и на цирковую акробатику, чем на велоспорт. Понять сложность со стороны почти невозможно, зато никаких трамплинов и почти никаких переломов.
Боб Хэро: человек, который придумал, что ехать необязательно
Если у фристайла есть точка отсчёта, то это Боб Хэро. В конце семидесятых он подрабатывал тем, что рисовал номерные таблички для гоночных BMX — от руки, за пару долларов штука, — и параллельно занимался тем, чего в гонках не требовалось никому: катался по пустым бассейнам и скейт-паркам, крутил велосипед под собой, ставил его на заднее колесо и ехал так, будто колесо здесь вообще опционально.
Из табличек выросла Haro Bikes — одна из старейших марок в индустрии. Из катания выросла целая дисциплина: именно Хэро вместе с горсткой единомышленников собрал первую показательную трюковую команду, начал ездить по стране с шоу и заставил производителей задуматься, что велосипед можно проектировать не под гонку, а под удар и вращение.
Массовая культура подключилась мгновенно. В 1982 году выходит «Инопланетянин» Спилберга, и сцена побега на велосипедах — та самая, где дети отрываются от машин с фонарями, — снята с участием профессиональных BMX-райдеров в качестве каскадёров; Хэро был среди них. Для миллионов подростков по всему миру это был первый и главный аргумент в разговоре с родителями. Продажи маленьких велосипедов пошли вверх, а вместе с ними — тиражи журналов вроде Freestylin и BMX Plus!, которые в докомпьютерную эпоху работали как единственная социальная сеть этой сцены.
Кондор: Мэтт Хоффман и экономика собственного тела
Если Хэро придумал язык, то Мэтт Хоффман придумал, что на этом языке можно кричать. Прозвище Condor он получил за размах — и за манеру вылетать из рампы так высоко, что зрители на трибунах вставали.
Список того, что сделал Хоффман, читается как выдумка. Десять титулов чемпиона мира. Около сотни трюков, впервые исполненных лично им, — среди них флейр, сальто назад с разворотом на 180 градусов, ставший к нашему времени базовым элементом любого серьёзного контеста. Первый в истории no-handed 900 — два с половиной оборота в воздухе с отпущенным рулём. Собственная рампа высотой в двадцать один фут, построенная на заднем дворе, потому что стандартных четырёх метров ему перестало хватать. И, наконец, история 2001 года, когда его разгоняли мотоциклом, чтобы он смог вылететь из рампы примерно на восемь метров над её краем и сделать там трюк с отпущенными руками.
Обратная сторона — счёт медицинских счетов. Больше сотни операций, разорванная селезёнка, кома, потеря сознания в воздухе, десятки переломов. Хоффман описывал это без всякой романтики: он просто считал, что цена нормальная, и продолжал платить. При этом он же оказался главным менеджером своего вида спорта: основал Hoffman Bikes, придумал соревновательную серию Bicycle Stunt и был одним из тех, кто затащил BMX в телевизор — в проект, который в 1995 году назывался Extreme Games, а через год стал X Games.
X Games и Дэйв Мирра: как трюк стал профессией
Первые Extreme Games прошли летом 1995 года в Ньюпорте, штат Род-Айленд. Идея телеканала ESPN была циничной и точной: собрать в одном месте всё, что подростки смотрят на видеокассетах, и продать это рекламодателям. BMX попал в программу с самого начала — вместе со скейтбордом, роликами и стритлагом.
Для сцены это означало переворот. До X Games профессиональный райдер зарабатывал на шоу в торговых центрах и на редких контрактах с производителями рам. После — появились призовые, телевизионные контракты, спонсоры вне индустрии и, главное, публичный рейтинг: теперь можно было сказать, кто лучший, и показать медаль.
Лучшим оказался Дэйв Мирра. Miracle Boy — так его называли — собрал четырнадцать золотых медалей X Games и больше двадцати наград в сумме, что остаётся рекордом для BMX. В 2000 году он первым в истории соревнований приземлил двойное сальто назад, и этот момент до сих пор пересматривают как точку, после которой планка трюковой сложности сдвинулась навсегда.
Мирра умер в феврале 2016 года. Через несколько месяцев исследователи объявили, что посмертно обнаружили у него хроническую травматическую энцефалопатию — ХТЭ, дегенеративное заболевание мозга, связанное с повторяющимися сотрясениями. Он стал первым спортсменом из мира экшн-спорта с таким диагнозом. До этого ХТЭ обсуждали применительно к американскому футболу, боксу и хоккею; после — стало невозможно делать вид, что двадцать лет падений головой о фанеру проходят бесследно. Это, пожалуй, самая тяжёлая и самая важная страница в истории вида: она заставила сцену всерьёз говорить о шлемах, о сотрясениях и о том, что «потряс головой и поехал дальше» — не доблесть.
Отдельная линия — Джейми Бествик, британец, который в верте выстроил такую же монополию, какую Мирра держал в парке: девять золотых медалей X Games подряд в вертикальной рампе. Смотреть его проезды — отдельное удовольствие: он был не столько самым сложным, сколько самым чистым райдером своего поколения, и выигрывал на амплитуде и на том, что не ошибался вообще.
Анатомия трюка: почему главный элемент — прыжок на месте
Спросите любого райдера, что учить первым, — услышите «банни-хоп». Это выглядит скучно: подпрыгнуть вместе с велосипедом без всякого трамплина. Но именно банни-хоп отделяет человека, который едет на велосипеде, от человека, который им управляет.
Механика такая: сначала загрузка — приседание с давлением на педали и руль; потом резкий рывок корпусом назад, поднимающий переднее колесо; в верхней точке — толчок ногами вперёд и вверх, доворот руля от себя, чтобы догнать заднее колесо; и, наконец, выравнивание велосипеда в воздухе, чтобы приземлиться на оба колеса одновременно. Всё это укладывается в полсекунды, и всё это придумали в BMX — горные велосипедисты позаимствовали технику позже. Хороший стритовый райдер прыгает так на высоту метра и выше, с места, без разгона по трамплину.
Дальше начинается словарь. Он огромен, но базовых корней немного:
- Барспин — руль прокручивается вокруг рулевой оси на 360 градусов, пока райдер в воздухе. Требует отпустить руль и поймать его обратно.
- Тейлвип — наоборот: руль остаётся в руках, а рама вместе с задним колесом обносится вокруг рулевой колонки полный круг. Ноги при этом на секунду теряют педали и должны найти их до приземления.
- 360 и другие вращения — оборот всего тела с велосипедом вокруг вертикальной оси; счёт идёт градусами, 540 и 720 давно норма для серьёзного контеста.
- Бэкфлип — сальто назад. Первый бэкфлип на BMX принято относить к середине восьмидесятых, к земляным трамплинам; сегодня это входной билет в дёрт-контест, а не сенсация.
- Флейр — сальто назад с одновременным разворотом на 180 градусов, чтобы выехать из рампы в другую сторону. Изобретение Хоффмана и до сих пор один из главных маркеров уровня.
- Грайнды — скольжение по перилам, парапету или краю рампы на пегах, коротких стальных трубках на осях колёс. Разновидностей десятки: on tooth, feeble, ice pick, smith — названия перекочевали из скейтбординга и в русском не переводятся вообще никак.
- Мануал — езда на заднем колесе без педалирования, на балансе. Скучно выглядит, чудовищно сложно держится, и именно из мануалов собираются длинные связки в стрите.
И отдельная категория — трюки, которые существуют, чтобы быть рекордом. 28 мая 2011 года новозеландец Джед Милдон впервые в истории приземлил тройное сальто назад на BMX — на трамплине в Таупо, при свидетеле из Книги рекордов Гиннесса. Через считанные дни то же самое сделал американец Джеймс Фостер, и началась гонка, которая закончилась летом 2015-го: Милдон разогнался быстрее 60 км/ч, пролетел больше пятнадцати метров и провернул четыре полных оборота. Четверное сальто назад на велосипеде. С тех пор пятое никто не сделал — и, кажется, никто особо не рвётся.
Матчасть: почему этот велосипед выглядит как игрушка
Со стороны BMX — велосипед, из которого вынули всё полезное. Одна передача, крошечные колёса, седло, на которое невозможно сесть, часто вообще без тормозов. На деле каждая деталь этой конструкции — результат сорока лет отбора.
Рама. Хромомолибденовая сталь марки 4130 — не потому, что дёшево, а потому, что при ударе она гнётся, а не колется, как алюминий, и её можно заварить. Длина верхней трубы для взрослого райдера — обычно 20,5–21 дюйм, и это единственный размер, который реально обсуждают: рост подбирают верхней трубой, а не ростовкой.
Колёса 20 дюймов. Компромисс между прочностью, скоростью раскрутки и возможностью провернуть велосипед вокруг себя. Обода двустенные, спиц 36 — а раньше ставили и 48, потому что приземление с четырёхметровой рампы на переднее колесо аргументов не принимает.
Пеги. Стальные или пластиковые трубки, накрученные на оси колёс. Именно на них выполняются грайнды и стоят все стойки. У стритового райдера обычно четыре, у паркового — часто ни одной: лишний вес и лишний риск зацепиться о край рампы.
Гироротор, он же детанглер. Хитрая деталь, которая делает возможным барспин при наличии переднего тормоза. Трос тормоза разводится через вращающуюся муфту на рулевой колонке, так что руль может крутиться бесконечно, а трос не наматывается. В восьмидесятые и девяностые гиро стоял почти на каждом фристайл-байке. Сегодня половина сцены ездит вообще без тормозов — торможение подошвой о заднее колесо считается нормальной техникой, — и гироротор из обязательного стал нишевым.
Втулка. Развилка на две философии. Кассетная втулка с трещоткой — классика: педали крутятся только вперёд. Фрикостер — втулка со свободным ходом назад: позволяет ехать задним ходом, не проворачивая педали, и открывает целый пласт трюков, где велосипед выкатывается из вращения сам. Кто-то считает фрикостер читерством, кто-то — эволюцией; спор идёт лет двадцать и не закончится.
Седло. На нём не сидят. Оно нужно, чтобы зажимать раму бёдрами в воздухе и чтобы было за что схватиться. Отсюда и высота: у стритового байка седло опущено почти в раму.
Олимпиада: два въезда с разницей в двенадцать лет
BMX попадал в олимпийскую программу дважды — и это были два разных BMX.
Сначала, в Пекине-2008, приехал рейсинг. Логика МОК понятна: гонка с секундомером, восемь человек в заезде, готовая федерация под крылом UCI — идеальный телевизионный формат. Первым олимпийским чемпионом стал латыш Марис Штромбергс, который затем защитил титул в Лондоне-2012, что для дисциплины с такой плотностью результатов почти невероятно.
Фристайлу пришлось ждать до Токио — Игр 2020 года, проведённых в 2021-м. Дисциплину назвали BMX Freestyle Park: рампы, полторы минуты проезда, судейские баллы. Победителями стали австралиец Логан Мартин и британка Шарлотт Уортингтон, причём Уортингтон сделала то, чего в женском BMX до неё не делал никто на соревнованиях, — сальто назад с разворотом на 360 градусов, в первом проезде упав, а во втором приземлив.
В Париже-2024 победили аргентинец Хосе Торрес Хиль и китаянка Дэн Явэнь. Для Аргентины это была первая в истории личная олимпийская медаль в велоспорте и вообще первая медаль тех Игр. Заодно это был красивый ответ на постоянный упрёк, что фристайл — американский спорт для американцев: пьедестал в Париже собрался из Аргентины, Китая, США, Австралии и Франции.
Отношение сцены к олимпийскому статусу, как обычно, раздвоенное. С одной стороны — государственное финансирование, детские секции, нормальные площадки, тренерские ставки. С другой — судейство по протоколу, форма сборной и разговоры про «спортивную дисциплину» там, где двадцать лет было «мы просто катаемся». Ровно тот же спор шёл в сноуборде в конце девяностых и в скейтбординге в двадцатых, и заканчивается он везде одинаково: обе сцены продолжают существовать параллельно и почти не мешают друг другу.
Цена вопроса: что ломается и как часто
Честный разговор о BMX невозможен без раздела про травмы. Это не самый смертоносный экстремальный спорт — тут нет высоты вингсьюта, глубины фридайвинга и лавин, — но по частоте повреждений он в верхней части списка.
Типичная анатомия ущерба выглядит так. Верх — ключицы и запястья: инстинкт выставить руку при падении никуда не девается, и перелом ключицы в этой среде считается почти обрядом посвящения. Дальше — плечо, локти, кисти. Низ — голеностоп и колени, особенно у парковых райдеров, приземляющихся на переднее колесо. Отдельная категория — так называемый «пинок педалью»: сорвавшаяся нога и провернувшийся шатун бьют по голени с силой, которая оставляет шрам на всю жизнь. У любого райдера со стажем эти шрамы есть, и о них рассказывают охотнее, чем о переломах.
И главное — голова. Сотрясение в BMX получить проще, чем кажется: не обязательно лететь с четырёхметровой рампы, достаточно неудачно соскочить с парапета высотой по пояс. Именно поэтому история Дэйва Мирры изменила культуру больше, чем любой регламент. Двадцать лет в шлеме-полусфере, надетом «чтобы не ругались», сегодня выглядит не как смелость, а как плохо посчитанный риск.
Базовый набор защиты, о котором в любой нормальной секции говорят в первый же день: полноценный шлем нужного размера с исправным ремешком (в рейсинге — фулфейс с защитой челюсти, в парке — минимум качественная скорлупа), наколенники, налокотники, перчатки, у гонщиков — панцирь и защита шеи. Ничего из этого не отменяет падений; всё это переводит падение из категории «поездка в травмпункт» в категорию «синяк и матерное слово».
Второй, менее очевидный фактор безопасности — порядок обучения. В BMX почти нет «случайных» травм у тех, кто учится последовательно: сначала баланс и банни-хоп, потом маленькие фигуры, потом фоам-пит или эйрбег для вращений, и только затем — реальный трамплин. Большая часть тяжёлых историй приходится на людей, которые пропустили две ступени, потому что «в ролике же выглядело просто».
Россия: от гаражных рамп до крупнейшего экстрим-парка Европы
Российский BMX начинался ровно так же, как американский, только с задержкой лет в двадцать и без индустрии за спиной. Девяностые — это привезённые из-за границы единичные велосипеды, самодельные фанерные трамплины во дворах, кассеты с записями X Games, переписанные через два поколения копий, и полное отсутствие площадок. Ранняя московская и питерская сцена жила на гранитных парапетах, ступеньках институтов и площадях, откуда её регулярно выгоняли.
Перелом случился в 2010-х, когда скейт-парки перестали быть экзотикой. Сегодня бетонная чаша есть в большинстве городов-миллионников, а во многих — по несколько. Главный аргумент в пользу того, что дело сдвинулось всерьёз, стоит в Казани: экстрим-парк «Урам» под мостом Миллениум, открытый в 2020 году, — крупнейший в России, с двумя памп-треками (профессиональным и учебным), скейт- и эйр-зонами, площадкой для паркура. Осенью 2021-го там появилась крытая часть, и парк стал всесезонным — что для страны, где полгода лежит снег, важнее любых рекордов.
В Москве катаются в Парке Горького, в Садовниках, на площадках в Крылатском и в крытых залах, которые зимой работают как основная база. В Петербурге сцена традиционно сильна в стрите — благодаря гранитным набережным и обилию низких парапетов. Крытые скейт-парки с фоам-питами есть в Екатеринбурге, Новосибирске, Краснодаре, Тюмени, Сочи; в южных городах сезон на улице длится с апреля по ноябрь.
Самое известное имя российского фристайла — Ирек Ризаев, уроженец Казани, чемпион страны по BMX-фристайлу, первый российский участник Nitro World Games от Nitro Circus и участник олимпийского турнира в Токио. Его проезды — хороший пример того, что современный уровень набирается не в Калифорнии, а на бетоне в паре кварталов от дома, если этот бетон нормально залит.
Где на это смотреть и учиться
Смотреть вживую. Главный мировой календарь — X Games (летний этап, дисциплины park, street, dirt, big air) и серия UCI BMX Freestyle Park World Cup, этапы которой заезжают в Европу, Азию и Америку. Рейсинг смотрят на этапах Кубка мира UCI и на чемпионате мира. В межсезонье остаётся Simple Session — эстонский контест в Таллине, который тридцать лет считается самым душевным ивентом сцены, и шоу Nitro Circus, где и происходят все истории про многократные сальто.
Смотреть дома. Начинать лучше не с соревнований, а с видеочастей — это отдельный жанр, в котором сцена жила задолго до стриминга. Классика девяностых и нулевых: серии Props, Road Fools, ростеры команд вроде Fit, Sunday, Cult. Из фильмов — документальная лента The Birth of Big Air о Мэтте Хоффмане из серии ESPN «30 for 30»: полтора часа про то, как человек систематически превышал пределы собственного тела, и про счёт, который за это пришёл.
Учиться. Порядок, который работает почти для всех:
- Найти ближайший скейт-парк и просто покататься там пару недель без всяких целей: почувствовать габариты, научиться уступать дорогу, посмотреть на очередь и её негласные правила.
- Взять велосипед по росту, а не по картинке. Готовый комплитный байк начального уровня из стали 4130 закрывает первые год-полтора; собирать «по деталькам» на старте бессмысленно.
- Купить нормальный шлем. Это единственная покупка, на которой экономить нельзя вообще.
- Освоить базу в такой последовательности: качение и балансировка, мануал, банни-хоп, выезд из квотера, 180, затем — грайнды и вращения. Каждый следующий пункт стоит на предыдущем; попытки перепрыгнуть заканчиваются одинаково.
- Найти секцию или тренера. В России BMX-фристайл входит в структуру Федерации велосипедного спорта, детские группы есть при большинстве крупных парков — включая «Урам», где работают регулярные занятия и есть фоам-пит для безопасной отработки вращений.
- Снимать себя. Это не тщеславие, а единственный способ увидеть, почему трюк не выходит: ощущения в воздухе врут почти всегда.
И последнее. BMX — редкий вид, где входной порог смешной, а потолок бесконечный. Велосипед стоит дешевле хорошего сноуборда, площадка в городе бесплатная, сезон длится столько, сколько сухой асфальт, а компания находится за один вечер: скейт-парк — это место, где к незнакомому человеку подходят и спрашивают, что не получается, а потом полчаса объясняют. За пятьдесят лет от калифорнийского пустыря до олимпийского пьедестала не изменилось ровно одно: всё это по-прежнему начинается с того, что кто-то один во дворе решил подпрыгнуть выше бордюра.
