Free solo: подъём без страховки как образ мышления
3 июня 2017 года, около 5:32 утра. К подножию Эль-Капитана, тысячеметровой гранитной стены в Йосемити, подходит человек в лёгких скальных туфлях, с мешочком магнезии на поясе и — это важно — без единой верёвки, крюка или страховочной системы. Через три часа пятьдесят шесть минут он окажется на вершине. За спиной — 900 метров отвесного гранита, десятки движений, каждое из которых при ошибке означало бы смерть. Его зовут Алекс Хоннольд, маршрут называется Freerider, и то, что он сделал в то утро, до сих пор остаётся одной из самых обсуждаемых историй в спорте — не только экстремальном, а вообще в спорте как таковом.
Free solo — свободное соло, подъём по скале вообще без страховочного снаряжения — самая бескомпромиссная дисциплина в альпинизме и скалолазании. Никакой верёвки, никакого партнёра, никакой второй попытки. Ошибка на маршруте 5.13 категории сложности, где обычные связки провешивают верёвки и забивают точки страховки по три-пять дней, здесь означает одно: падение с высоты в сотни метров без единого шанса выжить. И тем не менее люди делают это осознанно, методично, годами готовясь к конкретному маршруту — и называют это не безумием, а предельно рациональным способом мышления о риске.
Важно сразу разделить понятия. Free climbing («свободное лазание») — это когда спортсмен поднимается собственными руками и ногами, используя верёвку и снаряжение только для страховки от падения, а не для продвижения вверх (в отличие от aid climbing, «лазания с искусственными точками опоры»). Free solo — это free climbing минус страховка вообще: та же чистая техника лазания, но без единого предмета снаряжения, способного остановить падение. Путать эти два термина — частая ошибка даже среди журналистов, писавших о фильме «Free Solo».
Откуда растут ноги: история дисциплины
Free solo не изобрели в XXI веке ради ютуб-хайпа. Корни дисциплины уходят в 1950–70-е годы, когда в Йосемити сложилась плотная тусовка скалолазов, живших в кемпинге Camp 4 и превративших свободное лазание без снаряжения в почти философскую практику. Уже тогда отдельные первопроходцы вроде Ройала Роббинса позволяли себе короткие соло-выходы на несложном рельефе, но системной, спортивной дисциплиной free solo стало чуть позже.
Одним из первых, кто поставил free solo на системную основу, был Джон Бахар (John Bachar) — калифорниец, придумавший тренировочное приспособление «лестницу Бахара» для развития силы хвата и методично соло-лазавший маршруты категории 5.11, немыслимые для того времени без страховки. В 1981 году он вместе с Дэйвом Йерианом первым прошёл маршрут Bachar-Yerian (5.11c) на стене Medlicott Dome — и вскоре соло-повторил его сам. Бахар не был самоубийцей — он был перфекционистом: перед тем как выйти на маршрут без верёвки, он мог годами отрабатывать те же движения на страховке, пока каждое из них не превращалось в автоматизм. Философия была простой и жёсткой: если ты не готов пройти маршрут соло, значит, ты недостаточно его знаешь. Бахар открыто конфликтовал с зарождающейся культурой скалодромного спортивного лазания на искусственных зацепках — считал, что она размывает этику риска, на которой строилось традиционное лазание.
Параллельно с Бахаром в том же Йосемити рос Питер Крофт (Peter Croft) — канадец, которого многие считают самым техничным free-соло-лазуном в истории дисциплины. В отличие от медийного Хоннольда, Крофт долгие годы принципиально избегал камер: он называл соло слишком личным опытом, чтобы превращать его в зрелище, и отказывался, чтобы съёмочная группа сопровождала его на маршруте. Именно Крофт в 1987 году первым прошёл соло-траверс двух вершин — Astroman и The Rostrum — за один день, показав, что free solo может быть не только про одну отчаянную стену, а про целую логику связанных между собой маршрутов, продуманную как единый организм.
Не всем в этой дисциплине повезло. Британец Дерек Херси (Derek Hersey), известный тем, что предпочитал лазать в дождь и туман, называя это дополнительной проверкой концентрации, погиб в 1993 году при попытке соло-прохождения маршрута Steck-Salathé на стене Sentinel Rock в Йосемити — сорвался в условиях резко ухудшившейся погоды. Сам Бахар, вопреки расхожему убеждению, что «крутые соло-лазуны рано или поздно разбиваются на маршруте», погиб в 2009 году, в 52 года, при соло-подъёме на давно знакомую, много раз пройденную стену Dike Wall рядом с домом в Мамонт-Лейкс — сорвался на рельефе, который тысячи раз проходил без единой запинки. Его смерть стала напоминанием: даже десятилетия идеальной техники не отменяют статистику полностью, а самый опасный момент — это рутина.
Отдельная, более мрачная глава — Дэн Осман (Dan Osman), который совмещал free solo с изобретённой им же дисциплиной rope jumping — контролируемыми прыжками со скал на страховочной верёвке, рассчитанной на удержание падения в сотни метров (его личный рекорд свободного падения на такой верёвке превышал 300 метров). Осман не погиб во время соло-лазания — он погиб в 1998 году, в 35 лет, именно во время одного из таких прыжков с Leaning Tower в Йосемити, когда верёвка не выдержала. Его история — отдельное напоминание, что грань между «управляемым риском» и трагедией в этой культуре бывает очень тонкой, даже когда речь не идёт о классическом free solo.
Дисциплина не ограничивалась Северной Америкой. Во Франции своя школа free solo складывалась в известняковых массивах Вердонского каньона и кальманках под Марселем, где работала Катрин Дестивель — одна из немногих женщин, системно практиковавших сложное соло-лазание ещё в 1980-е. Отдельная, эксцентричная ветвь дисциплины — соло-лазание по фасадам небоскрёбов, которым прославился француз Ален Робер по прозвищу «человек-паук»: за карьеру он поднялся без страховки на десятки высотных зданий по всему миру, от парижской Тур Монпарнас до дубайского Бурдж-Халифа, превратив free solo в городской перформанс, за который его неоднократно арестовывала полиция. А в высотном альпинизме параллельно развивалась своя версия дисциплины — соло-скоростные восхождения без страховки на альпийских стенах, которыми прославился швейцарец Ули Штек, установивший рекорды скорости на северных стенах Айгера, Маттерхорна и Гранд-Жорас и погибший в 2017 году при подготовке к восхождению на Эверест — трагедия, напомнившая, что альпийская версия free solo добавляет к скальному риску ещё и погодный, ледовый и лавинный факторы.
Русский феномен: столбизм в Красноярске
Разговор о free solo был бы неполным без упоминания собственной, гораздо более старой российской традиции — столбизма. Красноярские Столбы, скальный массив на юге Сибири, стали центром лазания без страховки ещё в 1851 году — то есть на сто с лишним лет раньше, чем оформилась йосемитская культура free solo. Столбисты — так называют себя представители этого движения — веками лазали по сиенитовым скалам в обычной обуви, без верёвок и снаряжения, вырабатывая собственную систему маршрутов («лазов»), собственный сленг и собственную этику риска: полная, яркая жизнь в обмен на признаваемую вероятность фатальной ошибки. Многие лазы Столбов вплоть до сих пор проходятся исключительно свободным лазанием без страховки — это часть местной идентичности, а не экзотика. Красноярская школа скалолазания, выросшая из этой традиции, по сей день считается одной из сильнейших в России, и именно оттуда вышло немало советских и российских спортсменов высокого уровня. Для отечественного читателя это важный контекст: экстремальное лазание без страховки — не американское изобретение конца XX века, а параллельная традиция, которая в Сибири развивалась своим путём, независимо и по собственным правилам.
Хоннольд и Freerider: восхождение, ставшее легендой
К моменту, когда Алекс Хоннольд вышел на Freerider без верёвки, он был готов к этому больше десяти лет — и это не фигура речи. Формально маршрут категории 5.13a, около 900 метров, 33 верёвки для обычных связок, которые проходят его за три-пять дней с ночёвками на стене в подвесных платформах-порталеджах. Хоннольд поднялся за 3 часа 56 минут — то есть быстрее, чем большинство групп проходят первую треть маршрута.
Подготовка была почти инженерной. Хоннольд неоднократно проходил Freerider на страховке, размечая для себя каждое сложное место — так называемые крюксы (crux) — и придумывая для них конкретные, отрепетированные до автоматизма последовательности движений, буквально до постановки конкретного пальца на конкретный миллиметр зацепки. Один из ключевых участков маршрута, Boulder Problem, включает движение, при котором нужно перенести вес на едва заметную зацепку для большого пальца ноги на гладкой гранитной плите — на высоте около 550 метров над землёй, в месте, где сорваться означает не отделаться травмой, а не выжить в принципе. Именно на этом месте, по собственному признанию Хоннольда, во время одной из тренировочных попыток на верёвке несколькими неделями ранее он вдруг перестал чувствовать уверенность — и в итоге отложил первую попытку соло-прохождения, вернувшись к более тщательной отработке движения и опробовав альтернативный вариант прохождения этого участка. Это принципиальный момент: free solo топ-уровня — это не про подавление страха, а про то, чтобы довести маршрут до состояния, где сомнений физически не остаётся; если сомнение осталось — попытка переносится, без исключений.
Восхождение задокументировала команда режиссёров Джимми Чина и Элизабет Чай Васархейи — получившийся фильм «Free Solo» получил «Оскар» за лучший документальный полнометражный фильм в 2019 году и стал, пожалуй, самым известным фильмом об экстремальном спорте за последние годы, выведя free solo из узкой тусовки Йосемити в мировой мейнстрим. Съёмочная группа, к слову, сама переживала происходящее крайне тяжело — операторы признавались, что в моменте физически не могли смотреть в видоискатель на ключевых участках, чтобы не отвлекать Хоннольда и не создавать дополнительное давление; часть съёмочной команды на время вообще отказывалась выходить на позиции во время попытки, опасаясь стать источником отвлекающего фактора для решающего движения.
Freerider — не единственное и даже не первое громкое соло Хоннольда. В 2008 году он прошёл соло Moonlight Buttress (5.12d) в Зайон-каньоне, Юта — маршрут, до этого считавшийся слишком сложным для free solo. В 2012 году — соло северо-западную стену Half Dome (маршрут Regular Northwest Face, 5.12a) в той же Йосемити, менее чем за два часа против стандартных одного-двух дней для связки. В 2014 году — соло El Sendero Luminoso (5.12d) в мексиканском Эль-Потреро-Чико, впервые пройденное на страховке всего парой месяцев ранее. Freerider на этом фоне стал не разовой вспышкой, а логичной вершиной многолетней программы, где каждое следующее восхождение методично поднимало планку сложности. На сегодняшний день никто не повторил соло-прохождение полноценного маршрута категории VI на Эль-Капитане — Хоннольд остаётся единственным человеком, сделавшим это.
Как к этому готовятся: техника, а не бравада
Ключевое заблуждение о free solo — что это про адреналин и импульсивность. На деле всё устроено ровно наоборот. Топовые соло-лазуны описывают свою подготовку языком, больше похожим на инженерию рисков, чем на экстрим-культуру.
Во-первых, это тысячи часов лазания на страховке по маршруту, который планируется пройти соло, — иногда с точностью до конкретной последовательности пальцев на конкретной зацепке, отрабатываемой десятками повторов. Во-вторых, это down-climbing — отработка не только подъёма, но и спуска на случай, если понадобится отступить с середины маршрута, что для многих райтов маршрутов сложнее самого подъёма. В-третьих, это визуализация: лазуны проговаривают и мысленно проходят маршрут движение за движением, превращая неопределённость в знакомую последовательность, — Хоннольд, по собственным словам, годами вёл письменный дневник, где расписывал маршруты движение за движением, будто партитуру. Именно отсутствие неопределённости, а не отсутствие страха как такового, — центральный элемент психологической подготовки.
Физическая составляющая тоже далека от расхожего образа отчаянного смельчака. Соло-лазуны уровня Хоннольда или Крофта — это спортсмены с огромным объёмом лазания за плечами: тысячи маршрутов, пройденных на страховке, десятилетия наработки силы хвата, техники работы с ногами, баланса и экономии движения. Free solo конкретного сложного маршрута — это, как правило, вершина айсберга из многих лет обычного, застрахованного лазания на десятках других стен по всему миру. Погодное окно тоже имеет значение почти инженерной точности: слишком высокая температура делает гранит скользким от пота на ладонях, слишком низкая — сковывает пальцы; Хоннольд, например, специально выбирал раннее утро для Freerider, чтобы застать стену в прохладной тени.
Отдельного разговора заслуживает философия снаряжения — точнее, его почти полного отсутствия. В арсенале соло-лазуна нет ничего, кроме скальных туфель на липкой резиновой подошве, мешочка с магнезией на поясе для сушки ладоней и иногда лёгкой безрукавки. Никакой обвязки, никакой верёвки, никаких оттяжек и закладных элементов — не потому, что их нет под рукой, а потому что сама идея free solo в том и заключается, чтобы полностью убрать посредника между лазуном и скалой. Даже кроссовки для подхода к маршруту многие лазуны оставляют у подножия, поднимаясь в специализированных туфлях, рассчитанных на предельную чувствительность стопы, а не на комфорт. Этот аскетизм — не эстетический жест, а прямое следствие философии дисциплины: чем меньше между телом и камнем, тем яснее и честнее оценка собственных возможностей.
Мозг без страха? Психология риска изнутри
В 2016 году Хоннольда пригласили на функциональную МРТ мозга в рамках научного исследования реакции на пугающие изображения. Результат разошёлся по СМИ с заголовками в духе «у него нет миндалевидного тела» — что в корне неверно и упрощает картину до карикатуры. Миндалевидное тело (амигдала) — ключевая структура мозга, отвечающая за обработку угрозы и запуск реакции страха, — у Хоннольда на месте и функционирует. Разница в другом: при просмотре пугающих изображений его амигдала показывала заметно более низкий уровень активации, чем у контрольной группы испытуемых.
Исследователи и сам Хоннольд объясняют это не «поломкой» системы страха, а особенностями когнитивной оценки угрозы — тем, что психологи называют cognitive reappraisal, переоценкой ситуации. Проще говоря: мозг Хоннольда не перестал распознавать опасность, он научился иначе её квалифицировать, во многом благодаря систематической, будто самостоятельно выстроенной практике, похожей на когнитивно-поведенческую терапию — только тренажёром служили не терапевтические сессии, а сотни часов на скале, постепенно приучавшие нервную систему к тому, что высота и экспозиция — это рабочая среда, а не сигнал тревоги. При этом амигдала у Хоннольда прекрасно включается, когда угроза реальна и неожиданна: сам он не раз отмечал моменты на маршрутах, когда чувствовал явный, острый страх — и в такие моменты, по его словам, всегда стоит прислушаться и отступить, что он и сделал перед первой попыткой на Freerider.
С точки зрения личностной психологии, соло-лазунов топ-уровня характеризует сочетание высокого показателя по шкале sensation seeking (поиск новых, интенсивных ощущений) и добросовестности (conscientiousness) — то есть склонности к дисциплине и методичному планированию, — при низком уровне нейротизма, то есть склонности к тревожности. Это редкое сочетание: тяга к риску, помноженная на почти маниакальную организованность подготовки, а не на импульсивность. Отдельно исследователи состояния потока (flow state), концепцию которого в психологию ввёл Михай Чиксентмихайи, отмечают, что предельная концентрация на грани возможностей — при полностью отработанной технике — способна создавать состояние глубокого, почти медитативного погружения, где посторонние мысли и тревоги буквально не помещаются в фокус внимания, а восприятие времени искажается. Именно поэтому многие практикующие free solo описывают процесс не как выброс адреналина, а как противоположность — предельную ясность, тишину в голове и спокойствие; альпинистка и соло-лазунья Стефани Дэвис, известная соло-восхождениями на башни каньона Мокси в Юте, не раз говорила в интервью, что после удачного соло чувствует не эйфорию, а скорее спокойное облегчение человека, качественно сделавшего сложную работу.
Цена ошибки: статистика и мифы
Здесь важно быть честным с цифрами, а не романтизировать дисциплину. Free solo — не про низкий риск, компенсированный высоким мастерством: это дисциплина с нулевым запасом прочности. Ошибка, потеря концентрации, неожиданный порыв ветра, отслоившийся камень, резкая перемена погоды — и штатных средств спасения не предусмотрено в принципе. В отличие от большинства других экстремальных дисциплин — бейсджампинга с парашютом, кайт-серфинга, хели-ски с лавинным снаряжением, — у free solo структурно нет резервного плана «Б» на случай ошибки в момент движения.
При этом статистика смертности среди наиболее известных free-соло-лазунов удивительным образом не подтверждает прямолинейный стереотип «все они рано или поздно разбиваются». Питер Крофт по сей день жив и продолжает лазать. Дин Поттер (Dean Potter), знаменитый соло-лазун и один из пионеров хайлайнинга и вингсьют-прыжков, много лет практиковал free solo и не погиб во время соло-восхождений — он погиб в 2015 году при прыжке в вингсьюте в Йосемити, уже в другой дисциплине. Дэн Осман, как уже упоминалось, погиб на rope jumping, а не на соло-лазании. Стефани Дэвис жива и продолжает соло-лазать и по сей день. А вот Джон Бахар и Дерек Херси — двое из самых титулованных имён дисциплины — погибли именно во время free solo, оба на маршрутах, которые прежде проходили многократно. Ули Штек погиб не на скальном соло, а во время соло-акклиматизационного выхода в высотных горах — статистика альпийской версии дисциплины отдельно учитывает погодный и объективный горный риск, который на скальных стенах Йосемити практически отсутствует.
Из этой выборки вырисовывается наблюдение, которое сами лазуны формулируют примерно одинаково: главный враг соло-лазуна — не сложность незнакомого маршрута, а рутина хорошо знакомого. Именно на «домашних», сотни раз пройденных стенах, где концентрация неизбежно ослабевает, происходит непропорционально много трагедий. Это тот случай, когда статистика говорит не «не лезьте на сложное», а «не теряйте бдительность там, где кажется, что бояться нечего» — и именно поэтому Хоннольд в интервью не раз подчёркивал, что самым опасным периодом своей карьеры считает не подготовку к громким проектам вроде Freerider, где концентрация запредельна по определению, а рутинные соло-выходы на скалодромных, «домашних» маршрутах.
Есть и более общая теория, объясняющая, почему опытные лазуны не становятся более безрассудными по мере роста мастерства, а наоборот — оттачивают консервативность решений. Речь о теории гомеостаза риска: согласно ей, у каждого человека есть индивидуальный «целевой уровень» приемлемого риска, и по мере роста навыка человек не увеличивает объективную опасность своих действий, а скорее удерживает субъективно ощущаемый риск примерно постоянным, повышая при этом объективную сложность задачи. Проще говоря, для мастера уровня Хоннольда свободное соло по хорошо отработанному маршруту субъективно ощущается не более рискованным, чем для новичка — обычное лазание на скалодроме с верёвкой; просто планка объективной сложности, при которой возникает это ощущение, у него намного выше.
Где смотреть и учиться: гид для тех, кого зацепило
Смотреть: документальный фильм «Free Solo» (2018, реж. Джимми Чин и Элизабет Чай Васархейи) — обязательная точка входа в тему, доступен на профильных стриминг-платформах. Более раннее «Alone on the Wall» — автобиография самого Хоннольда, написанная в соавторстве с Дэвидом Робертсом, — детально описывает подготовку к ключевым соло-восхождениям его карьеры, включая более ранние проекты в Йосемити и на Moonlight Buttress в Юте. Стоит посмотреть и более старые документальные ленты про Питера Крофта и Джона Бахара — они реже упоминаются в новостях, но лучше объясняют корни дисциплины, чем любой пересказ.
Ехать: сама Йосемити-Вэлли в Калифорнии остаётся мировой столицей дисциплины — именно здесь сосредоточены культовые стены Эль-Капитан, Half Dome и Sentinel Rock, где формировалась вся история free solo от Бахара до Хоннольда. Юта с Zion National Park и его Moonlight Buttress, французский Вердонский каньон и кальманки под Марселем, мексиканский Эль-Потреро-Чико — все эти районы так или иначе вписаны в историю дисциплины и остаются местами паломничества для скалолазов, даже тех, кто никогда не полезет без верёвки. Начинающим скалолазам, впрочем, тренировочные маршруты в Йосемити и близко не стоит рассматривать как площадку для первых опытов без верёвки — это территория для тех, кто уже провёл там годы на страховке.
Учиться: если тема зацепила не с точки зрения зрительского азарта, а с точки зрения желания попробовать лазание вообще, единственный разумный путь начинается не со скалы, а со скалодрома — с инструктора, страховочной системой (топ-роупом или на трудность со сертифицированным страхующим партнёром) и постепенного набора часов на маршрутах со страховкой. Хорошая промежуточная ступень для тех, кто хочет почувствовать «без верёвки» без смертельного риска, — дисциплина deep water soloing (психобулдеринг): лазание без страховки над водой, где падение оканчивается не травмой, а просто купанием, и болдеринг на скалодромах с матами, где высота ограничена несколькими метрами.
Для российского читателя логичная точка входа — не Йосемити, а Красноярские Столбы, где можно своими глазами увидеть скалы, породившие столбистскую традицию, и записаться на скалолазный кэмп с инструкторами, работающими на этом же рельефе. В большинстве крупных городов России сегодня достаточно скалодромов с секциями для начинающих — и путь от первого занятия до уровня, на котором вообще имеет смысл задумываться о лазании без верёвки, занимает далеко не один год методичной работы, а иногда не одно десятилетие. Это тот случай в спорте, где терпение и есть техника безопасности.
Free solo — это не точка входа в скалолазание, а редчайшая вершина многолетней спортивной траектории, доступная единицам и требующая того самого методичного, без единого пропущенного шага, подхода, который каждый герой этого материала нарабатывал годами.
