Подкасты и блоги про экстрим: кого слушать и смотреть
Есть простая проверка того, как изменилось потребление экстрим-культуры за последние десять лет. Спросите человека, который лазает, катается или прыгает, что он последним «посмотрел про спорт». Ещё в середине десятых ответом почти наверняка был бы фильм: премьера Banff, новый релиз от Teton Gravity Research, документалка с фестиваля. Сегодня вы с заметно большей вероятностью услышите название подкаста и имя ютубера, который выкладывает по ролику в неделю прямо из машины на парковке под скалой.
Это отдельный тип медиа, и мы разбираем его отдельно. О кино про экстрим мы уже писали — там готовое произведение с драматургией, монтажом и бюджетом. О книгах — там автор годами выстраивает текст. Об играх и симуляторах — там интерактивность и симуляция ощущений. Подкасты и авторские каналы устроены иначе: это живой звук и видео от первого лица, почти без обработки, выходящие с регулярностью газеты. Их ценность не в законченности, а ровно в противоположном — в незавершённости, в том, что человек говорит длинно, сбивчиво, по делу и без редакторского фильтра. Именно поэтому им место в отдельном разговоре.
Почему длинный разговор победил короткий текст
Журнальное интервью со скалолазом — это две-три тысячи знаков, из которых половина уходит на подводку, а вторая половина отредактирована до состояния пресс-релиза. Подкаст с тем же человеком идёт два с половиной часа, и за это время собеседник успевает три раза противоречить сам себе, вспомнить, как в двадцать лет боялся падать, и между делом выдать методику работы с пальцами, которую в печатном виде никто бы не сформулировал.
Экстремальные виды спорта оказались почти идеальной нишей для этого формата по нескольким причинам. Во-первых, аудитория здесь занимается спортом руками и ногами — она едет за рулём к скалам, крутит педали на трейнере, чинит снаряжение, стоит в очереди на подъёмник. У неё уши свободны, а глаза заняты. Во-вторых, тут огромный объём практического знания, которое не укладывается в инструкцию: как выстроить сезон, когда бросать проект, как договариваться с напарником, что делать с головой после серьёзной травмы. В-третьих — и это, возможно, главное — сообщество маленькое. Аудитория подкаста про скалолазание измеряется десятками тысяч человек, и этого хватает, чтобы автор жил на подписки, не продавая душу рекламодателю.
Экономика тут почти ремесленная. Микрофон за двести долларов, хостинг за двадцать в месяц, Patreon, где полторы тысячи человек платят по пять долларов, — и у автора получается зарплата. Никакого телеканала, никакого продюсера, никакой сетки вещания. Отсюда и характерная черта жанра: подкасты об экстриме почти всегда делают практикующие спортсмены, а не журналисты. Это видно по вопросам.
Скалолазание и альпинизм: самое плотное поле
Ни в одном другом экстремальном виде спорта нет такой густой подкаст-экосистемы, как в лазании. Причина простая: скалолазание — спорт с огромными паузами. Между попытками на проекте проходит по двадцать минут, подход к скалам занимает час, а зимой сезон вообще заканчивается. Разговоры заполняют эти паузы естественным образом.
The Enormocast — старейший и, по общему мнению, определивший жанр. Его ведёт Крис Каличи, человек из поколения дёртбегов, тех, кто жил в фургонах на парковках Йосемити и Индиан-Крика. Каличи не задаёт вопросов по списку — он вспоминает вместе с гостем, и получается устная история американского лазания за сорок лет. Алекс Хоннольд однажды сформулировал это в духе «если ты лазаешь, ты обязан сходить на Enormocast». Именно здесь стоит начинать, если хочется понять не технику, а культуру: почему в семидесятых болты забивали с рук, из-за чего ругались в Кэмп-4 и как из бродяжничества выросла индустрия на миллиарды.
The Nugget Climbing Podcast Стивена Диммитта — противоположный полюс. Запущенный в 2020 году, он вырос до пяти с лишним миллионов загрузок и более пятисот выпусков, и Climbing Magazine называет его одним из лучших длинных интервью-подкастов в аутдор-пространстве вообще. Диммитт — инженер по складу мышления, и его выпуски устроены как разбор: что именно ты делал в тренировке, сколько это длилось, как ты измерял прогресс, что не сработало. Трёхчасовой выпуск про периодизацию нагрузки на пальцы здесь обычное дело. Для человека, который реально пытается прибавить, это ближе к учебнику, чем к развлечению.
The Sharp End Эшли Сопе стоит особняком и заслуживает отдельного абзаца, потому что это единственный подкаст в нашем списке, который делается ради того, чтобы слушатели не погибли. Формат — рассказ от первого лица о конкретной аварии. Человек, который сорвался, которого придавило камнем, который заблудился в непогоду, подробно пересказывает свой день: где принял первое неверное решение, где второе, что делал напарник, как выбирались. Подкаст поддерживается American Alpine Club и опирается на ту же традицию, что и ежегодник Accidents in North American Climbing, который выходит с 1948 года. Девиз у него честный: «играй жёстко и будь умным». Выпуски слушаются тяжело — там сломанные обе ноги, ледоруб в животе, раздробленная кисть, — и именно поэтому работают лучше любой лекции по технике безопасности.
Дальше идёт второй эшелон, который для узких задач часто полезнее первого. The Cutting Edge от American Alpine Club — про большие экспедиционные восхождения сезона, разговор с теми, кто только что вернулся со стены в Пакистане или на Аляске. The Firn Line — устная история аляскинского альпинизма, медленная и очень атмосферная. Alpinist Podcast — один из немногих, кто говорит именно про альпинизм, а не про спортивное лазание. TrainingBeta — узкоспециальный тренировочный, с физиотерапевтами и тренерами. The RunOut — злой и ироничный, разбирающий скандалы и споры внутри сообщества, от допинга в соревнованиях до этики болтов на классических маршрутах. И подкаст Алана Арнетта, который много лет ведёт хронику коммерческого Эвереста и каждый сезон считает восхождения и смерти.
Отдельно — Climbing Gold, который начинал Алекс Хоннольд вместе с Фитцем Кейхиллом. Это самый «продюсированный» проект из перечисленных: сезонная структура, монтаж, звуковой дизайн. Хоннольд там интервьюирует людей уровня Джимми Чина — и разговор двух человек, которые вместе снимали Free Solo, даёт о процессе съёмки больше, чем сам фильм.
За пределами скал: доска, снег, волна
Сноуборд свой главный подкаст получил в 2020 году. The Bomb Hole ведёт профессиональный райдер Крис Гренье, каждую среду в студии новый гость, и формат предельно простой: два сноубордиста сидят напротив друг друга три часа и вспоминают. Ценность в том, что Гренье — свой, он знает, о чём спрашивать человека, который двадцать лет назад снимался в видеопродакшне Mack Dawg, и вытаскивает истории, которые ни в одном журнале не выходили. За несколько лет подкаст стал фактическим архивом устной истории сноуборда девяностых и нулевых — поколения, которое уже уходит из спорта.
Скейтборд устроен так же, только масштабнее. The Nine Club запустили в 2016-м профессиональный скейтер Крис Робертс и Роджер Бэгли, и это, вероятно, самый влиятельный подкаст в истории экшн-спортов вообще. Формат: сырые, неотредактированные разговоры с про-скейтерами, музыкантами, актёрами, художниками. Выпуски идут по три-четыре часа, и за это время человек успевает рассказать всю карьеру — от первой доски до последнего контракта и до того, как он потерял этот контракт. Для скейтборда, у которого никогда не было нормальной институции памяти, The Nine Club выполнил функцию национального архива.
Сёрфинг дал жанру самый весёлый образец. Австралийский Ain’t That Swell ведут Джед Смит и Вон Блейки, у них есть собственная секта слушателей, называющих себя Swellians, и выпуски по два с лишним часа состоят из смеси реального знания сёрф-истории с абсолютно безответственным трёпом. Это ровно противоположность образовательному подкасту — и при этом о политике мирового тура, о ценах на квартиры на побережье и о том, как устроены спонсорские деньги в сёрфинге, оттуда узнаёшь больше, чем из отраслевой прессы.
Если обобщить, в жанре сложились четыре устойчивых типа. Первый — длинное биографическое интервью: The Nine Club, The Bomb Hole, Enormocast. Второй — разбор аварии: The Sharp End и его подражатели в парапланеризме и дайвинге. Третий — тренировочный и методический: TrainingBeta, Nugget. Четвёртый — культурный трёп с элементами новостей: Ain’t That Swell, The RunOut. Практически всё, что вы найдёте в любой дисциплине, окажется вариацией одного из этих четырёх.
YouTube: от отполированного кино к сырому влогу
Видео прошло тот же путь, но резче. Классическая модель экстрим-видео выглядела так: бренд даёт бюджет, продакшн снимает фильм на тридцать минут, фильм едет по фестивалям, потом выходит на DVD, потом на Vimeo. Между съёмкой и премьерой — год. Кадры отбирает режиссёр, историю выстраивает монтажёр, спортсмен на выходе выглядит героем.
Нынешняя модель: спортсмен берёт камеру сам, снимает экспедицию целиком, выкладывает восемь роликов по двадцать минут с разницей в неделю. Никакой драматургии — вернее, драматургия возникает сама, потому что зритель смотрит, как погода портится четыре серии подряд, как заканчивается еда, как двое перестают друг с другом разговаривать. В отполированном фильме этих четырёх серий не было бы вообще: их бы вырезали как «ничего не происходит». В сыром влоге именно они и есть содержание.
Технически это стало возможно благодаря экшн-камерам. GoPro, появившись как приспособление для сёрферов, к середине десятых превратилась в медиакомпанию: бренд подписывал контракты с атлетами калибра Келли Слейтера и Шона Уайта, а ролики спонсируемых спортсменов набирали десятки миллионов просмотров каждый. Модель «дай камеру спортсмену, пусть снимает сам» оказалась дешевле любого продакшна и при этом убедительнее — зритель верит трясущемуся кадру от первого лица больше, чем крану и стедикаму.
Сдвиг затронул и тех, кто пришёл из большого кино. Джимми Чин, снявший «Фри соло» и «Мери», — человек, который на съёмках одного фильма собирает по семьсот часов материала. Но и у него, и у Хоннольда сегодня есть форматы, где они просто говорят в камеру. Разница в производстве колоссальная: фильм — это три года и миллионы долларов, ролик — это неделя и ноутбук. Зритель при этом получает от второго не меньше информации о том, как реально устроена экспедиция.
Алгоритм вместо спонсора
Тут начинается самое интересное и самое неприятное. Когда у спортсмена появился собственный канал, изменилась не только форма контента — изменилась структура его карьеры.
Раньше цепочка выглядела так: результат на соревнованиях или заметное первопрохождение — внимание отраслевой прессы — контракт с брендом. Судьёй был узкий круг людей внутри индустрии. Сейчас цепочка короче и жёстче: просмотры — рекламные деньги платформы и прямые интеграции — бренд, который смотрит на охваты, а не на результат. GoPro, например, ведёт постоянную спонсорскую программу в YouTube, сотрудничая примерно со ста шестьюдесятью авторами и сотнями оплаченных публикаций. YouTube со своей стороны прямо уговаривает рекламодателей включать спортивных авторов в медиапланы наравне с самими атлетами и трансляциями.
Следствие первое, безобидное: в спорте появилась профессия, которой раньше не было. Человек может зарабатывать на экстриме, никогда не выигрывая соревнований, — просто потому, что он интересно рассказывает. Некоторые молодые спортсмены прямо говорят, что если спортивная карьера не сложится, они уйдут в ютуб, и это уже не звучит как признание поражения.
Следствие второе, обоюдоострое: содержание начинает подстраиваться под то, что показывает алгоритм. Ролик про технику страховки собирает десять тысяч просмотров, ролик с заголовком «чуть не погиб» — миллион. Автор видит это в аналитике и делает выводы, даже если не хочет их делать.
Есть и обратное движение. Outside Online описывает появление так называемых анти-инфлюенсеров — аутдор-атлетов, которые демонстративно отказываются от вылизанной ленты и погони за алгоритмом в пользу нарочито неаккуратной, живой подачи, часто со скейтовой иронией. Их каналы выглядят неудобно: плохой свет, шутки для своих, отсутствие призывов подписаться. И именно этим они и набирают — потому что аудитория, выросшая на рекламных лентах, начинает ценить подлинность как дефицитный ресурс. Парадокс в том, что анти-инфлюенсер — это тоже стратегия, и рано или поздно она тоже становится товаром.
Цена кадра: тёмная сторона жанра
Разговор о блогах об экстриме нельзя вести, не проговорив главное: часть этого контента убивает людей. Не метафорически.
Цифры, которые есть, пугают уже сами по себе, хотя все исследователи оговариваются, что реальные больше. Работа индийских медиков из All India Institute of Medical Sciences зафиксировала 259 смертей при попытке сделать «экстремальное селфи» за 2011–2017 годы. Более позднее исследование, опубликованное в Journal of Travel Medicine, насчитало 379 смертей, связанных с селфи, за период с 2008 по 2021 год. Лидируют Индия и США; в Индии проблему признали на государственном уровне ещё в 2015 году, вводя зоны, где снимать себя запрещено.
За статистикой стоят конкретные истории. Китайский руфер У Юннин, набравший более шестидесяти тысяч подписчиков на Weibo роликами о лазании по небоскрёбам без страховки, в ноябре 2017 года сорвался с 62-этажного здания в Чанше, пытаясь подтянуться на карнизе. Камера, которую он сам установил на другой части здания, зафиксировала момент падения. Он выполнял трюк ради приза в сто тысяч юаней — деньги предназначались на свадьбу и на лечение родственника. Его семья позже судилась с платформой прямых трансляций и получила компенсацию, эквивалентную нескольким тысячам долларов.
В 2024 году двадцатисемилетняя тревел-блогер Аанви Камдар сорвалась и погибла у водопада высотой около трёхсот футов в Индии, снимая материал для Instagram. Список можно продолжать долго, и он пополняется каждый сезон.
Механика везде одна и описана в исследовательской литературе довольно точно. Автор получает социальный и экономический капитал напрямую от видимости. Видимость требует всё более сильного стимула. Поведение автора публично и копируется — то есть нормализует риск для тех, кто смотрит. Австралийское кросс-секционное исследование, опубликованное в 2025 году, прямо связывает статус инфлюенсера с повышенной готовностью к риску на природе: люди, зарабатывающие видимостью, систематически заходят дальше, чем те, кто снимает для себя.
Важно понимать, что проблема не в камере как таковой и не в жанре влога. Профессионалы, снимающие экстрим много лет, работают с рисками ровно наоборот: у них есть протоколы, страховка операторов, отдельный человек, отвечающий за безопасность, и право сказать «сегодня не снимаем». Проблема в конфигурации, где решение о риске принимает тот же человек, который зависит от просмотров, и принимает его в одиночку, на краю, с телефоном в вытянутой руке. Хороший блог об экстриме отличается от опасного не тем, что в нём меньше адреналина, а тем, что в нём видно процесс принятия решений — включая отменённые попытки.
Что слушать и смотреть по-русски
Русскоязычное поле устроено иначе: подкастов в чистом виде мало, зато плотно заселён YouTube и Telegram.
Главный аудиопроект — «Спорт-Марафон. Аудиоверсия», подкаст крупного магазина аутдор-снаряжения, который ведёт Артур Ахметов. Формат ровно тот же, что у западных коллег: длинный разговор с практиком про снаряжение, путешествия, восхождения, тренировки. Среди гостей — инструкторы и альпинисты уровня Кирилла Белоцерковского из альплагеря Туюк-Су. Для человека, который собирается в горы в этом регионе, польза прикладная: там обсуждают реальные цены, реальные сроки и реальные проблемы, а не абстрактную романтику.
На видео и в тексте ситуация богаче. HardIsEasy — канал про скалолазание и снаряжение, разбирающий всё от того, как правильно ввязаться в систему и работать с гри-гри, до устройства верёвок, карабинов и страховочных устройств; это лучший русскоязычный вход в тему для новичка. RusClimbing держит архив трансляций отечественных соревнований в трудности, боулдеринге и скорости плюс лекции. Guru Sport — смесь лекций, трансляций и узкоспециальных разборов, из тех каналов, где мало просмотров и много содержания. ICWR показывает промышленный альпинизм без прикрас, и это отдельный жанр, которого на Западе почти нет. Отдельно стоит Risk.ru — не видео и не аудио, а старый добрый форум-архив с разделами по альпинизму и скалолазанию, где отчёты о восхождениях пишут те же люди, которые на них ходили, и где обсуждение аварии может занять двести комментариев с разбором по шагам. Функционально это русскоязычный аналог того, что на английском делает The Sharp End, только в тексте.
Что этот жанр уже сделал со спортом
Стоит отдельно сказать о том, чего никто не планировал, но что оказалось, возможно, главным результатом.
Экстремальные виды спорта почти всегда существовали без институтов памяти. У футбола есть архивы лиг, у шахмат — записанные партии за двести лет. У сноуборда девяностых не было ничего, кроме видеокассет с саундтреком, права на который давно истекли, и разрозненных журнальных номеров, которые никто не оцифровывал. Целые куски истории дисциплин существовали только в головах пятидесяти человек — и уходили вместе с ними.
Подкасты эту дыру закрыли случайно. Пятьсот выпусков The Nugget, несколько сотен выпусков The Nine Club, архив Enormocast — это тысячи часов записанных свидетельств от первого лица, размеченных по именам и датам, доступных бесплатно. Ни один историк спорта не смог бы собрать такой корпус за грант. Он собрался сам, потому что несколько человек с микрофонами оказались достаточно упрямыми.
Второй эффект — выравнивание доступа к знанию. Двадцать лет назад методика тренировки передавалась внутри клуба, от тренера к ученику, и человек из города без секции не имел к ней доступа в принципе. Сейчас подросток из любой точки мира может послушать, как именно строит цикл человек, лазающий 9a, и что говорит о реабилитации кисти спортивный физиотерапевт. Уровень массового любителя в лазании за десятилетие вырос заметно, и подкасты с методическими каналами — одна из причин, наряду с появлением залов.
Третий эффект — менее приятный. Когда любой человек может в подробностях услышать, как выглядит восхождение на сложную стену, порог субъективной понятности падает быстрее, чем растёт реальный навык. Человек, прослушавший сорок часов разговоров про большие стены, искренне ощущает, что он в теме, — при том что он ни разу не ночевал на портоледже. Инструкторы это фиксируют: приходит всё больше людей с большим объёмом теоретического знания и полным отсутствием базовых моторных навыков. Медиа даёт словарь, но не даёт мозолей.
И четвёртое. Разбор аварий в публичном аудиоформате изменил саму культуру разговора об ошибках. Тридцать лет назад признаться, что ты неправильно собрал станцию, означало потерять лицо в клубе. Формат, где человек спокойно рассказывает, как чуть не убил напарника, и это слушают десятки тысяч людей, сделал ошибку обсуждаемой. Это ровно та культурная перестройка, которую авиация прошла в семидесятых, когда ввела анонимные отчёты об инцидентах, — и по сопоставимым причинам она снижает аварийность.
Как это слушать, чтобы не утонуть
Пара практических соображений, потому что объём тут такой, что можно потратить год и ничего не найти.
Не подписывайтесь на подкаст — подписывайтесь на выпуск. Почти все перечисленные шоу выкладывают архивы полностью и бесплатно, и правильная стратегия — идти не по хронологии, а по именам и темам. Хотите разобраться с травмой пальца — ищите выпуск с физиотерапевтом, неважно, какого он года. Собираетесь на конкретный массив — ищите выпуск с человеком, который там был.
Используйте RSS, а не рекомендации платформы. Подкасты до сих пор держатся на открытом стандарте: любое приложение, поддерживающее RSS, подтянет ленту напрямую с сайта автора, без алгоритмической подмешки. Это единственный крупный медиаформат, где вы сами решаете, что вам показывают, и терять это преимущество ради удобства встроенной витрины — плохой обмен.
Слушайте на скорости 1,2–1,3, но не выше. Трёхчасовые выпуски физически не влезают в жизнь на обычной скорости, а вот на полуторной начинает теряться то, ради чего вы пришли, — паузы, интонация, то, как человек мнётся перед неудобным ответом.
И держите в голове фильтр на конфликт интересов. Огромная часть аутдор-подкастов спонсируется производителями снаряжения, и это нормально до тех пор, пока вы помните: обзор устройства в выпуске, который оплатил производитель этого устройства, — это реклама, даже если ведущий искренне верит в каждое слово. Подкасты, живущие на подписки слушателей, в этом смысле чище.
Где на это смотреть и учиться
С чего начать по дисциплинам. Скалолазание и культура — The Enormocast. Тренировки и прогресс — The Nugget Climbing и TrainingBeta. Безопасность — The Sharp End, а по-русски раздел разборов аварий на Risk.ru. Альпинизм и экспедиции — The Cutting Edge, The Firn Line, Alpinist Podcast. Эверест и коммерческие восхождения — хроники Алана Арнетта. Сноуборд — The Bomb Hole. Скейт — The Nine Club. Сёрф — Ain’t That Swell. По-русски — «Спорт-Марафон. Аудиоверсия», HardIsEasy, RusClimbing, Guru Sport.
Где искать. Открытые каталоги вроде Listen Notes и Podchaser индексируют почти всё и позволяют искать по имени гостя, а не по названию шоу, — для нашей задачи это гораздо полезнее. Apple Podcasts и Spotify удобны для прослушивания, но их витрины сильно смещены в сторону крупных шоу, так что малые нишевые проекты через них не находятся.
Если хочется делать своё. Порог входа в аудио сейчас неприлично низкий: динамический микрофон начального уровня, бесплатный редактор, хостинг с RSS за двадцать долларов в месяц. Единственное, что реально отличает живой проект от мёртвого, — регулярность и наличие собственного угла зрения. Подкастов, где ведущий просто пересказывает новости дисциплины, уже сотни, и они никому не нужны. Подкастов, где человек десять лет водит клиентов в горы и рассказывает, что он на самом деле думает о клиентах, — единицы.
И главное. Всё, о чём написано выше, — это медиа, а не спорт. Самая честная рекомендация в конце текста про подкасты звучит немного издевательски, но она верная: лучший способ использовать этот жанр — слушать по дороге на скалы, а не вместо скал. Сырое видео от первого лица создаёт очень убедительную иллюзию присутствия, и именно поэтому с ним стоит обращаться аккуратно. Диван — хорошее место, чтобы готовиться. Плохое место, чтобы оставаться.
